Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Свеча

МЫ ВСЕГДА ВМЕСТЕ!

Это мы!

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

Мы - празднолюбцы! Мы так и назвали свой ЖЖ:СОТВОРИМ ПРАЗДНИК!
Мы - это Ольга и Владимир Зангировы.


  • Здесь с Вами мы вместе!Мы желаем делиться с Вами радостью жизни с Богом и в Боге!

  • Наши Ангельские дни:11/24 июля Святой равноапостольной княгини Ольги и 15/28 июля Святого равноапостольного князя Владимира.

  • Не считаем возможным самим искать друзей через социальные сети - их дает Господь!

  • “О сем разумеют вси,яко мои ученицы есте,аще любовь имате между собою.”

Мы сами себя фотографируем день за днем,год за годом! Мы представляем Вам видео-и фоторепортажи о наших семейных православных традициях!Если Вас не затруднит пройтись по нашим  ссылкам,то Вы получите прямой доступ к нашим страницам в других социальных сетях.

- Дорогие друзья! Просим Ваших Святых молитв!
Мы делимся с Вами радостью о Господе! И радость наша не отымется от нас вовеки!
Свеча

ПЕТРОПАВЛОВСКОМУ МОНАСТЫРЮ - 18!


12 июля 2018 года - в гостях у апостолов Петра и Павла в Петропавловском монастыре близ Хабаровска. Монастырю - 15 лет! Всего! Или уже?!
Монастырь учрежден в 2003 году, находится в селе Петропавловка Хабаровского района. Наш фотоальбом ПЕТРОПАВЛОВСКОМУ МОНАСТЫРЮ - 18!



https://www.facebook.com/media/set/?set=a.1371021979707809&type=3
Свеча

ВСЕХСВЯТСКАЯ СЕДМИЦА

А. Коринфский. Народная Русь: Ярило
Сопутствующая Троице - Духову дню, первая по Пятидесятнице седмица, именуемая Всесвятскою («Всех Святых»), совпадает в народной Руси с живучею-неумирающей памятью о стародавних игрищах-гульбищах в честь древнеязыческих Костромы и Ярилы. Последнее имя тождественно с Яровитом, Яр-Хмелем, Светлояром и другими божествами, чествовавшимися в качестве покровителей земного плодородия - во всех его многообразных проявлениях, начиная с растительного мира и кончая человеком. Эту, предшествующую Петрову посту, неделю во многих местах зовут «Русалочьим заговеньем» и во время нее развивают кудрявые семицкие-троицкие венки.

О гульбище-игрище «Костроме» меньше всего знают костромичи- великороссы. Оно занесено в народную Русь от мери (Меря - древнее финское племя, платившее дань варягам. Область поселения этого слившегося со славянами племени захватывала все среднее Поволжье, с одной стороны по соседству с кривичами и вятичами, а с другой - с мещерою, муромою и пермью] и справляется в настоящее время только в самой захолустной глуши Пензенской и Симбирской губерний, да в Муромском уезде Владимирской. А. Н. Афанасьев отождествляет название этого игрища с тем, что изображавшая в некоторых местностях «Кострому» кукла делалась из соломы, всяких сорных трав и кудельной кострики (отбросов), и приводит названия растущих во ржи трав - «костра», «кострец», «костера» и т. д. Колючие и цепкие (сорные) травы в старину представлялись как бы подобиями молний громовержца-Перуна, многие черты облика которого были перенесены на Яр-Хмеля и слились с ним нераздельно. В тридцатых годах XIX-го столетия это происходило так. Созывались со всей деревни, собирались в заранее облюбованное место красные девушки, шли в простом - не праздничном наряде, становились в кружок на лугу. Одной из красавиц доставался жребий - изображать собою «Кострому». Становилась она с потупленною-повинной головою, подходили к ней все другие девушки, поклон за поклоном ей отвешивали, брали-клали ее на широкую доску белодубовую, относили ее, с припевами голосистыми, на берег реки. Здесь принимались будить притворявшуюся спящею «Кострому», поднимали ее за руки; затем - начинали купаться, обливая водой друг-дружку; которая-нибудь из девушек оставалась при этом на берегу, держала лубяное лукошко и била в него кулаком, как в барабан. С купанья все отправлялись, в прежнем порядке, в деревню; там, дома, переодевались в цветно платьице - красен праздничный наряд, выходили на улицу и водили хороводы.
В Муромском уезде «Кострому» изображала не выбранная девушка, а кукла, обмотанная разноцветным тряпьем. На игрище выходили не только одни красны девицы, но и парни молодые.
Одевали-наряжали «Кострому» под особые, приуроченные к этому песни. «Кострома, моя Костромушка, моя белая лебедушка! У моей ли Костромы много золота, казны. У костромского купца была дочка хороша, то Костромушка была, Костромушка, Кострома, лебедушка-лебеда!» - запевается, например, одна из них, наиболее отвечающая своему назначению. «У Костромы-то родства - Кострома полна была; у Костромина отца было всемеро. Кострома-то разгулялась, Кострома-то расхвалилась. Как Костромин-то отец стал гостей собирать, гостей собирать, большой пир затевать; Кострома пошла плясать, а чужие-то притаптывать: Кострома, Кострома, то Костромушка была!..» - продолжается песня, чем дальше - тем становясь все веселей-звончее: «Я к тебе, кума, незваная пришла; я ли тебя, Костромушка, за рученьку возьму, вином с маком напою, в хоровод тебя введу. Стала Кострома поворачиваться, с вина-маку покачиваться; вдоль по улице пошла, на подворьице шла, на подворье костромское, на купецкое. Кострома ли, Кострома, то Костромушка была...» К концу подходит песня - с развальцем: «Костромушка расплясалась, Костромушка разыгралась, вина с маком нализалась. Вдруг Костромка повалилась: Костромушка умерла. Костромушка, Кострома!...» Последняя часть песни говорит прямо о том, что совершается перед певунами голосистыми:

«К Костроме стали сходиться,
Костромушку убирать
И во гроб полагать.
Как родные-то стали тужить:
По Костромушке вътлакивати: -
Была Кострома весела,
Была Кострома хороша!
Костромушка, Кострома, -
Наша белая лебедушка!»

Допев песню, брали одетую куклу-«Кострому» на руки и с новыми припевами несли на реку, где участники гульбища разбивались на две стороны. Одна сторона становилась обок с куклою, и все - ее молодцы и молодицы кланялись Костроме в пояс. В это время другие внезапно кидались на них и старались похитить куклу. Завязывалась борьба, в которой победителями являлись нападающие; они повергали Кострому наземь, топтали ее ногами, срывали с нее лохмотья и - под громкий раскатистый смех и дикие выкрики - бросали ее в воду. Побежденные должны были оплакивать отнятую у них куклу и жалобно причитать, закрывая лицо руками:

«Умер, умер Кострубынька,
Умер-помер голубынька!
Утонула-померла Кострома, Кострома...» и т. д.

Вслед за этим и побежденные, и победители сходились вместе и общей гурьбою шли - с веселыми песнями - к деревне, где до глубокой ночи плясали в честь утопленницы-Костромы, поминаючи ее песнями вроде:

«Кострома, Кострома,
Ты нарядная была,
Развеселая была.
Ты гульливая была»...

Некоторые народоведы видят в потоплении-похоронах Костромы тень того отдаленного былого, когда киевляне-язычники бежали по течению Днепра-Словутича вслед за уплывавшим-тонувшим дубовым идолом Перуна - с кличем - «Выдыбай, боже!» Это сопоставление имеет свое непреложное основание.
«Празднование Костроме» начинает все более и более отходить в круг забытых преданий славяно-русского язычества. Но Ярилу - чествуют еще и теперь во многих местах на неоглядно-широком просторе народной Руси, хотя и не с тою уже яркоцветной пестрядью обрядностей, как в старые годы далекие. Ярилин праздник, переходящий, смотря по местности, со дня на день по всей Всесвятской неделе, но в большинстве случаев приурочивающийся к ее последнему дню - заговенью на Петров пост (воскресенью), сопровождается торжками-ярмарками, кулачными боями («стенка на стенку», деревня - на деревню), попойками и разгульными игрищами. Тверская, Костромская, Владимирская, Нижегородская, Рязанская, Тамбовская, Симбирская (наприм., село Карлинское Сенгилеевского у. и друг.) и Воронежская губернии помнят ярилин разгул веселый и в наши дни. Но ярче всего воспоминание и нем - в белорусских селах-деревнях.
Ярило - сродни древнегреческому Эроту и в то же время не чужд Вакху и Аресу (а также и Фрейру древних германцев). И все они имеют немало общего со всеславянским Перуном. Веселый-разгульный бог страсти-удали представляется народному воображению молодым красавцем - красоты неописанной; в белой епанче сидит он посадкой молодецкою на своем белом коне; на русых кудрях у него возложен венок цветочный, в левой руке у него горсть ржаных колосьев; ноги у Ярилы - босые. Разъезжает он по полям-нивам, рожь растит - народу православному на радость на веселую. Он - представитель силы могучей удали богатырской, веселья молодецкого, страсти молодой-разгарчивой. Все, что передает животворящему лету весна, - все это воплощается в нем по прихотливой воле суеверного народного воображения. Взглянет Ярило на встречного - тот без пива пьян, без хмелю хмелен; встретится взором Яр-Хмель с девицей-красавицею, - мигом ту в жар бросит: так бы на Шею кому и кинулась... А вокруг него по всему его пути, по дороге Ярилиной, цветы зацветают-цветут что ни шаг, что ни пядь - все духовитей, все ярче-цветистее.
«Видно» - говорил в XVIII-м веке о своей пастве святитель Тихон I-й воронежский 52)[ 52) Тихон I- й - епископ, названный так в отличие от II-го (Задонского), соименного с ним воронежского архипастыря, причтенного Православной Церковью к лику святых. Он оставил по себе память неутомимой борьбою против народных суеверий, оскорблявших своим существованием христианское достоинство], - «что древний некакий был идол, прозываемый именем Ярило, который в сих странах за бога почитаем был, -пока еще не было христианскаго благочестия. А ныне праздник сей, как я от здешних старых людей слышу, называют игрищем, которое издавна началось и год от году умножается, так что люди ожидают его, как годового торжества. Но, когда он приспеет, то убираются празднующие в лучшее платье. Начинается он в среду или в пяток по сошествии Св. Духа и умножается через следующие дни, а в понедельник первый поста сего (Петрова) оканчивается»...
А в это время в Воронеже разодетые толпы праздного народа сходились на городскую площадь. Здесь решалось, с общего согласу: кому ходить в этом году за Ярилу. Выбранного заместителя веселого бога стародавней посельской Руси наряжали в пестрый кафтан, обвешивали лентами и цветочными перевязями, прикрепляли к рукавам и полам бубенчики-колокольчики, голову накрывали разукрашенным колпаком бумажным с петушиными перьями, а в руку давали деревянную колотушку - олицетворение громовой палицы. Под стук, крик и гром шествовал «Ярило» по площади, пел, приплясывал, увеселяя и без того веселую, предававшуюся хмельному разгулу толпу. Длился разгул до глубокой ночи, переходя иногда в разнузданное игрище, вызывавшее со стороны богобоязненных домовитых людей-семьян не лишенные справедливости нарекания.
По другим местам (в Малороссии) «хоронили Ярилу». Для этого клали особо приготовленную куклу, долженствовавшую изображать веселого Яр-Хмеля, в гроб-колоду и носили по улицам с причетами заунывными. Бабы подходили ко гробу и «плакали голосом». Мужики поднимали куклу, трясли ее и, как будто стараясь разбудить, приговаривали: «Баба не бреше, вона знае, що ий солодче меду!» Бабы продолжали голосить навзрыд. Наконец, гроб закапывали в землю и принимались справлять по похороненном веселую тризну разгульную, - словно с той целью, чтобы поскорей забыть о причиненном смертью веселого Яр-Хмеля горе-гореваньице. Быть может, об одной из подобных тризн писал в XVI-м веке игумен Памфил53)[ 53) Памфил - игумен Спасо-Елиазарова монастыря, живший в XV-XVI веке. Из его проповеднических трудов особой известностью пользуется «Послание псковскому наместнику» (1505 г.)] в своем псковском послании: «... и тогда во святую ту нощ мало не весь град взмятется и возбесится. Стучать бубны и глас сопелий и гудуть струны, женам же и девам плескание и плясание, и главам их накивание, ушам их неприязнен клич и вопль, всескверненныя песни, бесовская угодия свершахуся, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание; туже есть мужем же и отроком великое прельщение и падение, но яко на женское и девическое шатание блудно им возрение; такоже и женам мужатым беззаконное осквернение и девам растление»... Все это не могло не оскорблять христианского нравственного чувства прежде всего потому, что совершалось во дни, на которые, по уставу церковному, возлагалось приготовление к посту, соединенное с молитвами к Собору Всех Святых.
Упоминаемые в Несторовой летописи «игрища межю селы», на которых радимичи54)[ 54) Радимичи - древнее племя славяно-русского корня, обитавшее по бассейну р. Сожи (приток Днепра). Они явились главным ядром белорусской народности и до сих пор не утратили в лице последней своих характерных особенностей], вятичи55)[ 55) Вятичи - славянское племя, некогда населявшее Калужскую, Тульскую, Орловскую, Московскую и Смоленскую губернии. Название они получили от вождя Вятко, выведшего свой народ с Запада на берега Оки. Впоследствии земля вятичей вошла в состав Черниговского княжества. В татарское нашествие она была совершенно разорена. Имя вятичей навсегда исчезло из летописей в ХIII-м веке], северяне56)[ 56) Северяне - славянское племя, обитавшее по берегам реки Десны и Сулы и еще на заре нашей государственной жизни вошедшее в великорусскую семью. Главный город северян - Любеч] и древляне57)[ 57) Древляне - славяно-русские насельника бассейна Припяти, Случи и Тетерева. Они обитали в лесах, откуда и получили свое название. Еще в Х-м веке существовали у них свои мелкие владетельные князьки. Как только земля древлянская вошла в состав Киевского княжества, так и самое имя этого племени исчезло, затерявшись в народной Руси] «умыкаху жены собе», по времени и обстановке как нельзя более совпадали с теми же гульбищами в честь веселого Ярилы.
Стародавний, освященный веками обычай, многие и многие годы спустя после исчезновения из памяти народной первобытного брака-умыкания, заставлял матерей еще не так давно (в конце XVIII-го столетия) посылать девушек «невеститься» на ярилины игрища. На последних допускалось самое свободное обращение молодежи обоего пола между собою. В память этого еще и теперь в начале Всесвятской недели происходит местами «смотрение невест», для чего последние сходятся в зеленой роще и проводят целый день в играх да песнях; а парни ходят - высматривают каждый пару себе по сердцу. При этом, впрочем, все сопровождается полной благопристойностью. Собравшимися затевается игра «в горелки». Высмотревшие себе невест становятся попарно с приглянувшимися им девицами в длинный ряд; один из них, которому выпадет жребий «гореть», выступает вперед всех и выкликает: «Горю, горю, пень!» - «Чего ты горишь?» - спрашивает его какая-нибудь девица-красавица. - «Красной девицы хочу!» - «Какой?» - «Тебя, молодой!» После этого одна пара бросается в разные стороны, стараясь снова схватиться руками, а «горевший» пытается поймать девушку прежде, чем она успеет сбежаться со стоявшим с нею раньше парнем. Если «горящий» поймает девушку, то становится с ней в пару, а оставшийся одиноким «горит» вместо него; а не удается поймать, - он продолжает гоняться за другими парами.
На Всесвятской (Ярилиной) неделе, по суеверному представлению народа, особенно неотразимую силу имеют всевозможные любовные заговоры - на присуху, на зазнобу да на разгару. «На море на Кияне», - гласит один подобный заговор, - «стояла гробница, в той гробнице лежала девица, раба Божия (имярек)! Встань-пробудись, в цветное платье нарядись, бери кремень и огниво, зажигай свое сердце ретиво по рабе Божием (имярек) и дайся по нем в тоску и печаль!» В другом заговоре развивается более широко та же основная мысль: - «Встану я, раб Божий, и выйду в чистое поле. Навстречу мне Огонь и Полымя и буен Ветер. Встану и поклонюсь им низешенько и скажу так: гой еси, Огонь и Полымя! Не палите зеленых лугов, а ты, буен Ветер, не раздувай Полымя, а сослужите службу верную, великую: выньте из меня тоску тоскучую и сухоту плакучую, понесите ее через боры - не потеряйте, через пороги - не уроните, через море и реки - не утопите, а вложите ее в рабу Божию (имярек) - в белую грудь, в ретивое сердце, и в легкие и в печень, чтоб она обо мне, рабе Божием, тосковала и горевала денну и ночну и полуночну, в сладких ествах бы не заедала, в меду, пиве и вине не запивала!» Третий заговор заканчивается еще более определенной картиною: «... как всякий человек не может жить без хлеба, без соли, без питья, так бы не можно жить рабе Божией без меня, раба; сколь тошно рыбе жить на сухом берегу без воды студеныя, и сколь тошно младенцу без матери, а матери без дитяти, столь бы тошно было и ей рабе Божией (имярек) - без меня, раба»...
Лихие люди, умышляющие злобу на своего ближнего, «вынимают след» у него в эти дни, и, по преданию, это является особенно действенным средством. Чтобы избавиться от такого чарования, многие - по свидетельству Н. И. Костомарова58)[ 58)Николай Иванович Костомаров - русский историк; родился 4-го мая 1817 года в слободе Юрасовке, Острогожского у. Воронежской губ., в помещичьей семье. Отец его был женат на крепостной крестьянке и был убит за жестокость своими крепостными. Н. И-ч воспитывался в воронежском частном пансионе, а затем в воронежской гимназии, по окончании курса которой (в 1833 г.) поступил в харьковский университет (на историко-филологический факультет). С 1835 года он - будучи студентом - ревностно предался изучению истории. По окончании университетского курса он некоторое время провел на военной службе. В 1837-м году, выйдя из полка, Н. И-ч предпринял изучение местного, народного быта, являвшееся по его убеждению - необходимым для историка. Изучив малороссийский язык, он совершил целый ряд экскурсий по краю южно-русских исторических преданий. В 1838-м году он выступил в печати - с малорусскими произведениями под псевдонимом Иеремии Галки, под которым выпустил в 1839-41 гг. две драмы и несколько сборников стихотворений. В 1842-м году вышла из печати первая историческая работа его - «О значении унии в Западной России». Эта книга, однако, была изъята из обращения вследствие слишком страстного отношения автора к некоторым обоюдоострым вопросам. В 1843-м году Н. И-ч представил диссертацию «Об историческом значении русской народной поэзии», за которую и получил степень магистра. Некоторое время он был учителем в ровненской и киевской гимназиях, в 1846-м году избран преподавателем русской истории в киевский университет, где был только год с небольшим, потому что был вынужден переехать в Саратов. Здесь он усердно работал над монографией о Богдане Хмельницком и начал новый труд - о внутреннем быте московского государства. После поездки за границу, в 1856-57 г., (в Саратове же) написал «Бунт Стеньки Разина». В 1859-м году открылись его исторические лекции в с-петербургском университете, в которых выразилась вся самобытность этого замечательного русского историка. Лекции его пользовались громадным успехом. В это время появился ряд его очерков в «Современнике», «Русском Слове», а также в малорусском журнале «Основа». В 1862-м году Н. И. Костомаров вышел из состава профессоров с-петербургского университета. Один за другим печатались новые исторические труды его: «Северно-русские народоправства», «Смутное время московского государства», «Последние годы Речи Посполи-той», «Об историческом значении русского песенного народного творчества». В 1872-м году он начал свою «Русскую историю в жизнеописаниях главнейших ее деятелей». Последние работы его помещены в «Вестнике Европы» (между прочим - роман-хроника «Кудеяр»). Работая над новыми историческими исследованиями, он умер 7-го апреля 1875 года. Здоровье его было подорвано долгой болезнью. Могила Н. И. Костомарова находится на петербургском Волковом кладбище] служат молебны с водосвятием и кропят «свяченой» водою в день Всесвятского заговенья все, что их окружает.
Есть местности, где Ярилин праздник начинается тем, что девушки - целым хороводом - выбирают из себя одну, наряжают ее всю в цветы и сажают на белого коня. Все участницы игрища одеты в праздничные наряды, с венками из полевых цветов на головах. На Белой Руси поют при этом песню о боге-Яриле и его радошном-веселом хождении по свету белому:

«А гдзеж ен нагою –
Там жито капою,
А гдзеж ен ни зырне –
Там колас зацвице!..»

И были дни, по словам все знающих, всякий сказ помнящих старых людей, когда перед искрящимся вешней цветенью взором Ярилы - бога плодотворения земного - все цвело-колосилось.
Всесвятские народные гулянья во многих местностях справляются по кладбищенским погостам. Проводы Ярилы - одновременно и проводы весны. В степных губерниях по селам происходит на Всесвятское заговенье развивание венков. Деревенская молодежь - женщины, девушки, парни и ребятишки - гурьбой идет на реку, или на родник, со своими завитыми перед Троицею березовыми венками. Водятся хороводы; затем - венки бросаются в воду. Парни достают венки приглянувшихся им девушек; те отдаривают их поцелуями. Каждый получивший такой поцелуй считается «кумом» поцеловавшей женщины, а для девушки - «красным молодцем». Все поют и пляшут в венках на голове, потом - возвращают венки, кому какой следует. Женщины немедленно развивают свои, девушки - несут домой, где хранят их до будущей «радости»-свадьбы. В Симбирской и Костромской губерниях на Всесвятское заговенье еще совсем недавно возили по деревенским улицам в телеге, запряженной гусем-парою лошадей, чучело Ярилы, - причем куклу держала на коленях старуха старая. Вечером «Ярилу» топили в реке.
В ярославском Пошехонье воскресенье «Всех Святых» зовется «крапивным заговеньем». В этот день парни и девушки красные, собирающиеся на гулянку, жгут друг дружку крапивою. Этот обычай является пережитком древних «русальих проводов», первоначально приурочивавшихся к купальским игрищам, а затем перенесенных на Всесвятское воскресенье.
Почти повсеместно сохранился древний обычай - ходить на Всесвятской неделе в гости к покойникам, на могилки. Здесь все угощаются, оставляя чем угоститься и лежащим в земле сырой. Нищая братия собирает в эти семь дней обильную дань от щедрот православных. Местами угощают не одних покойников, но и домовых: уходя из дому, оставляют стол накрытым и уставленным различными кушаньями и напитками. Великое счастье ожидает, по народному поверью, того домохозяина, который вернувшись домой, найдет все приеденным и выпитым.
«На Всесвятской неделе - всякий кусок свят!» - говорят в народе. - «Невестится невеста, а будет ли толк - Bсe-Святые скажут!», «Святая неделя - красная, Всесвятская - пестрая!», «Все Святые с одним богатырем - Ярилой борются, совладать не смогут!», «Ярило яровые ярит!», «На Ярилу торг, на торгу - толк. Толк-то есть, да истолкан весь!» -приговаривает деревня относительно этого времени, на считая возможным обойти его молчанием. «Ярило Купалу кличет!» - продолжает сыпать прибаутками краснослов-народ: - «От Ярилы до Аграфен-купальниц рукой подать!», «На Ярилу пьет баба, на Купалу опохмеляется».
Отойдет Всесвятская неделя - со всеми ее приметами, поверьями и обычаями. На дворе Петровки стоят, Петров пост идет.
Есть до сих пор местности, где - как, например, в Рязанской губернии - накануне заговенья на Петров пост несколько девушек изображают из себя русалок, ходя ночью по улицам в одних рубашках, с распущенными волосами. Часов в двенадцать ночи молодежь вооружается палками и бросается на таких девушек с криком: «Гони русалок!». Когда «русалкам» удается убежать на землю соседней деревни, преследованию - конец, и все возвращаются домой, приговаривая: «Ну, теперь прогнали русалок!»
Не успеет оглянуться трудящийся с зорьки до зорьки деревенский люд, как слышит-послышит: навстречу Яриле купальские игры-песни спешат:

«Он, Вербо вербо, вербиця, -
Час тоби, вербице, розвитця!
Ой, ище ни час, ни пора,
Ощеж моя дивчина молода!
Та нехай до лита, до Ивана,
Шоб моя дивчина погуляла!
Та нехай до лита, до Петра,
Шоб моя дивчина пидросла!»...

А слова этой песни еще сливаются с причетом всесвятского заговора: «... навстречу мне семь братьев, семь Ветров буйных. Откуда вы, семь братьев, семь Ветров буйных, идете? Куда пошли? Пошли мы в чистыя поля, в широкия раздолья сушить травы скошенныя, леса, порубленные, земли вспаханныя! - Подите вы, семь Ветров буйных, соберите тоски тоскучия со вдов, с сирот, со малых ребят - со всего света белаго, понесите к красной девице в ретивое сердце; просеките булатным топором ретивое ея сердце, посадите в него тоску тоскучую, сухоту сухотучую, в ея кровь горячую»...
(http://cddk.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=607)
Свеча

24.06.2021 года в Кузбасс прибыл крестный ход на мотоциклах во главе с митрополитом Вятским и

24.06.2021 года в Кузбасс прибыл крестный ход на мотоциклах во главе с митрополитом Вятским и Слободским Марком в честь 800-летия со дня рождения святого князя Александра Невского. Стартовал крестный ход 12 июня в День России из Владивостока и завершится 11 июля в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге. В Знаменском соборе города Кемерово по этому случаю был совершен молебен с участием Владыки Аристарха. В составе участников крестного хода Андрей Коченов, председатель общественного Совета отцов при Уполномоченном при Президенте РФ по правам ребенка. После окончания молебна состоялась встреча в Управлении Кемеровской Епархии. На встрече присутствовали: детский омбудсмен Валентина Богатенко, председатель регионального Совета отцов в Кузбассе Григорий Забавин и представители Епархии.

В ходе встречи были обсуждены вопросы, связанные с развитием отцовского движения в стране, сохранением традиционных семейных ценностей и ответственностью перед детьми.
Свеча

В Москве стартует мемориальная акция «Свеча памяти»

21 июня 2021 года в 21.00 по московскому времени стартует акция «Свеча Памяти – онлайн» и начнет работать счётчик хештегов.

Долг каждого из нас – вспомнить погибших в годы Великой Отечественной войны. Мы призываем вас присоединиться к акции и зажечь Свечу Памяти на своем окне, разместив ее фото в социальных сетях с хештегом #свечапамяти.




В Москве стартует мемориальная акция «Свеча памяти»

Во вторник 21 июня 2016 года, накануне очередной годовщины начала Великой Отечественной войны, в Москве в восьмой раз стартует мемориальная акция «Свеча памяти».

Акция пройдет по благословению патриарха Кирилла и начнется с панихиды в Богоявленском кафедральном соборе столицы, сообщает РИА Новости.

В ходе богослужения будет зажжена главная свеча памяти 22 июня и свечи памяти народов СССР.

Центральная акция «Свечи памяти» начнется в 20.00 на Поклонной горе Москвы, в рамках которой на вахту памяти в Зале памяти и скорби Центрального музея Великой Отечественной войны установят символическую свечу до вечера 22 июня.

Помимо этого, в 21.00 на Крымской набережной зажгут главную «Линию памяти» длиной в 1418 «георгиевских» свечей, в которой каждому дню войны будет посвящена отдельная свеча.

http://foma.ru/v-moskve-startuet-memorialnaya-aktsiya-svecha-pamyati.

Свеча

Митрополит на байке. В Иркутск из Владивостока прибыла мотоколонна крестного хода в честь 800-летия

Митрополит на байке. В Иркутск из Владивостока 18 июня прибыла мотоколонна крестного хода в честь 800-летия со дня рождения святого князя Александра Невского


https://youtu.be/enEnTK6zcvg


Мотоколонна Крестного хода во главе с митрополитом Вятским прибыла сегодня в Иркутск. Священнослужитель вместе с байкерами такой пробег из Владивостока в Санкт-Петербург проводят ежегодно.

На пассажирском сиденье — икона, а во главе мотоколонны — митрополит.

Вот так в Иркутск прибывает крестный ход на мотоциклах в честь 800-летия со Дня рождения святого благоверного князя Александра Невского. Пробег стартовал 12 июня из Владивостока.

— Этот крестный ход призван объединить людей и засвидетельствовать то, что пусть у людей разные интересы в жизни, разные увлечения, но они едины в самом главном — они едины во Христе, — говорит митрополит Вятский и Слободской Марк Тужиков.

Икону с частицей мощей святого везут в Санкт-Петербург, в Лавру, носящую имя Александра Невского. Сопровождают её участники мотоклуба «Ночные волки». Они специально приехали во Владивосток из разных уголков страны, чтобы отправиться в это путешествие вместе. Для них это — ежегодная традиция.

— Это же путь, по которому ходил Александр Невский со своей дружиной. И пройти его, ощутив эту широту страны и её просторы, — в этом и есть как раз какой-то подвиг, — говорит руководитель Сергиево-Посадского отделения мотоклуба «Ночные волки» Алексей Вайц.

В Иркутске колонну на своём мотоцикле встретил Марк Косолапов, настоятель Александро-Невского храма. Вместе с митрополитом Вятским и Слободским они отслужили перед иконой молебен. Кстати, 12 лет назад именно в Иркутске прошёл первый крестный ход в память святого благоверного князя.

— Удивительно, что эта идея не просто продолжила жить, а получила такое масштабное развитие на совершенно другом уровне. Даже митрополит за рулём мотоцикла. Ну это уже предел мечтаний, — говорит настоятель храма Александра Невского Марк Косолапов.

— Благодать какая-то, счастье, радость мы испытываем. Аж легче как-то на душе становится, что мы можем приобщиться к вот этому такому благородному делу, — говорит жительница Иркутска Валентина Боженко.

— В Александро-Невском храме икона пробудет до 21 июня. А затем крестный ход отправится дальше: в Красноярск, Новосибирск, Тюмень, Екатеринбург, Москву. В Санкт-Петербург святыню доставят 11 июля.
Свеча

Соловьиная ночь

 Соловей (667x700, 111Kb)

День Василиска считался соловьиным днем. Птицеловы именно в эту пору подслушивали соловьев для ловли.

Иван Тургенев в рассказе О соловьях словами простого птицелова-любителя описал и ловлю соловьев, и особенности пения:

Лучшими соловьями всегда считались курские; но в последнее время они похужели; и теперь лучшими считаются соловьи, которые ловятся около Бердичева, на границе; там, в пятнадцати верстах за Бердичевым, есть лес, прозываемый Треяцким; отличные там водятся соловьи. Время их ловить в начале мая. Держатся они больше в черемушнике и мелком лесе и в болотах, где лес растет; болотные соловьи – самые дорогие. Прилетают они дня за три до Егорьева дня; но сначала поют тихо, а к маю в силу войдут, распоются. Выслушивать их надо по зарям и ночью, но лучше по зарям; иногда приходится всю ночь в болоте просидеть. Я с товарищем раз чуть не замерз в болоте: ночью сделался мороз, и к утру в блин льду на воде намерзло; а на мне был кафтанишка летний, плохенький; только тем и спасся, что между двух кочек свернулся, кафтан снял, голову закутал и дыхал себе на пузо под кафтаном; целый день потом зубами стучал. Ловить соловья дело не мудреное: нужно сперва хорошенько выслушать, где он держится; а там точек на земле расчистить поладнее возле куста, расставить тайник и самку пришпорить, за обе ножки привязать, а самому спрятаться да присвистывать дудочкой, такая дудочка делается вроде пищика. А тайничок небольшой из сетки делается – с двумя дужками; одну дужку крепко к земле приспособить надо, а другую только приткнуть – и бечевку к ней привязать; соловей сверху как слетит к самке – тут и дернуть за бечевку, тайничок и закинется. Иной соловей очень жаден, так сейчас сверху пулей и бросится, как только завидит самку; а другой осторожен: сперва пониже спустится да разглядывает – его ли самка. Осторожных лучше сетью ловить. Сеть плетется сажен в пять; осыпешь ею куст или сухой дром, а осыпать надо слабо; как только спустится соловей – встанешь и погонишь его в сеть, он все низом летит – ну и повиснет в петельках. Сетью ловить можно и без самки; одною дудочкой. Как поймаешь соловья, тотчас свяжи ему кончики крылышек, чтобы не бился, и сажай его скорее в куролеску – такой ящик делается низенький, сверху и снизу холстом обтянут. Кормить пойманных соловьев надо муравлиными яйцами – понемножку и почаще; они скоро привыкают и принимаются клевать. Не мешает живых муравьев в куролеску напустить: иной болотный соловей не знает муравлиных яиц – не видал никогда – ну, а как муравьи станут таскать яйца – в задор войдет – станет их хватать.

Соловьи у нас здесь[1] дрянные: поют дурно, понять ничего нельзя, все колена мешают, трещат, спешат; а то вот еще у них самая гадкая есть штука: сделает эдак туу и вдруг: ви! – эдак визгнет, словно в воду окунется. Это самая гадкая штука. Плюнешь и пойдешь. Даже досадно станет. Хороший соловей должен петь разборчиво и не мешать колена, – а колена вот какие бывают:

Первое: Пулькание — этак: пуль, пуль, пуль, пуль…

Второе: Клыкание — клы, клы, клы, как желна.

Третье: Дробь — выходит примерно как по земле разом дробь просыпать.

Четвертое: Раскат – тррррррр…

Пятое: Пленкание – почти понять можно: плень, плень, плень.

Шестое: Лешева дудка – этак протяжно: го-го-го-го-го, а там коротко: ту!

Седьмое: Кукушкин перелет. Самое редкое колено; я только два раза в жизни его слыхивал – и оба раза в Тимском уезде. Кукушка, когда полетит, таким манером кричит. Сильный такой, звонкий свист.

Восьмое: Гусачок. Га-га-га-га… У малоархангельских соловьев хорошо это колено выходит.

Девятое: Юлиная стукотня. Как юла – есть птица, на жаворонка похожая, – или как вот органчики бывают, – этакой круглый свист: фюиюиюиюию…

Десятое: Почин – этак: тий-вить, нежно, малиновкой. Это по-настоящему не колено, а соловьи обыкновенно так начинают. У хорошего, нотного соловья оно еще вот как бывает: начнет – тий-вить, а там: тук! Это оттолчкой называется. Потом опять – тий-вить… тук! тук! Два раза оттолчка – и в пол-удара, этак лучше; в третий раз тий-вить – да как рассыплет вдруг, сукин сын, дробью или раскатом – едва на ногах устоишь – обожжет! Этакой соловей называется с ударом или с оттолчкой. У хорошего соловья каждое колено длинно выходит, отчетливо, сильно; чем отчетливей, тем длинней. Дурной спешит: сделал колено, отрубил, скорее другое и – смешался. Дурак дураком и остался. А хороший – нет! Рассудительно поет, правильно. Примется какое-нибудь колено чесать – не сойдет с него до истомы, проберет хоть кого. Иной даже с оборотом – так длинен; пустит, например, колено, дробь, что ли, – сперва будто книзу, а потом опять в гору, словно кругом себя окружит, как каретное колесо перекатить – надо так сказать. Одного я такого слыхал у мценского купца Ш…ва – вот был соловей! В Петербурге за тысячу двести рублей ассигнацией продан.

По охотницким замечаньям, хорошего соловья от дурного с виду отличить трудно. Многие даже самку от самца не узнают. Иная самка еще казистее самца. Молодого от старого отличить можно. У молодого, когда растопыришь ему крылья, есть на перушках пятнышки, и весь он темней; а старый – серее. Выбирать надо соловья, у которого глаза большие, нос толстый, и чтобы был плечист и высок на ногах. Тот-то соловей, что за тысячу двести рублей пошел, был росту среднего. Его Ш…в под Курском у мальчика купил за двугривенный.

В ночь на Вознесение Господне соловьи громче-звонче поют:знают и они,что это - последняя ночь пребывания Воскресшего Христа-Спаса на земле!Славят соловьи Господа,вселяя в наши души надежду на великую Его к нам милость!
Слушать этот музыкальный файл

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Свеча

РЯДОВОЙ АРСЛАНБЕКОВ БОРИС ЯКОВЛЕВИЧ



Рядовой Борис Арсланбеков.
Борис был единственным сыном Якупа и Сагиды Арсланбековых. Его сестры - Зангирова(Арсланбекова) Флюра Якуповна (1930-2017)и Галия Вильданова (1916-2004)
Арсланбековы - богатая купеческая семья, о которой мало что известно.
Родился Борис в 1921 году в с. Казбай Чебаркульского района Челябинской области. В 30-е гг. семья была подвергнута административной ссылке на Кузбасс. Борис работал на заводе, учился в авиаклубе, готовился стать летчиком.
Борис был призван в Красную армию 20.04.1941 Сталинским РВК (Ныне город Новокузнецк). От него было получено несколько дорожных открыток, но куда он попал на место службы - данных нет. Неизвестно, как и где началась его военная служба, где застала его война: писем с фронта не было. И только в 1952 году узнали, что он пропал без вести. Он был умным, целеустремленным юношей, с высокими душевными качествами.
Его мать Сагида и сестры Галия и Флюра всю жизнь вспоминали сына и брата и горевали о его судьбе. Память о нем они передали всем родным и близким.
Свеча

ЕГОРЬЕВ ДЕНЬ: ПИТАЕМ ПАСТУХОВ!


Хорошо пастух играет,
Выговаривает:
- Выгоняй, народ, скотину
На широкую долину!

С Егорием Храбрым у славян вообще, а у русских наособицу, связано много различных поверий и вытекающих из их недр обычаев. Так,в Егорьев день было принято приглашать на трапезу пастухов...
Ведь в Егорьев день впервые по весне на Руси скотинку на пастбище выводили!
Как у Ивана Шмелева: "Под Егорьев День к нам во двор зашел парень, в лаптях, в белой вышитой рубахе, в синих портах, в кафтане внакидку и в поярковой шляпе с петушьим перышком. Оказалось, — пастухов работник, что против нас, только что из деревни, какой-то «зубцовский», дальний, откуда приходят пастухи. Пришел от хозяина сказать, — завтра, мол, коров погонят, пустите ли коровку в стадо. Марьюшка дала ему пару яиц, а назавтра пообещала молочной яишницей накормить, только за коровкой бы приглядел. Повела показать корову. Чего-то пошепталась, а потом, я видел, как она понесла корове какое-то печенье. Спрашиваю, чего это ей дает, а она чего-то затаилась, секрет у ней. После Горкин мне рассказал, что она коровке «креста» давала, в благословение, в Крещенье еще спекла, — печеного «креста», — так уж от старины ведется, чтобы с телком была.
Накануне Егорьева Дня Горкин наказывал мне не проспать, как на травку коров погонят, — «покажет себя пастух наш». Как покажет? А вот, говорит, узнаешь. Да чего узнаю? Так и не сказал.
И вот, в самый Егорьев День, на зорьке, еще до солнышка, впервые в своей жизни, радостно я услышал, как хорошо заиграл рожок. Это пастух, который живет напротив, — не деревенский простой пастух, а городской, богатый, собственный дом какой, — вышел на мостовую пеперед домом и заиграл. У него четверо пастухов-подручных, они и коров гоняют, а он только играет для почину, в Егорьев День. И все по улице выходят смотреть-послушать, как старик хорошо играет. В это утро играл он «в последний раз», — сам так и объявил. Это уж после он объявил, как поиграл. Спрашивали его, почему так — впоследок. «Да так… — говорит, — будя, наигрался…» Невесело так сказал. Сказал уж после, как случилась история…
И все хвалили старого пастуха, так все и говорили: «вот какой приверженный человек… любит свое дело, хоть и богат стал, и гордый… а делу уступает». Тогда я всего не понял.
В то памятное утро смотрел и я в открытое окно залы, прямо с теплой постели, в одеяльце, подрагивая от холодка зари.
Улица была залита розоватым светом встававшего за домами солнца, поблескивали верхние окошки. Вот, отворились дикие ворота Пастухова двора, и старый, седой пастух-хозяин, в новой синей поддевке, в помазанных дегтем сапогах и в высокой шляпе, похожей на цилиндр, что надевают щеголи-шафера на свадьбах, вышел на середину еще пустынной улицы, поставил у ног на камушкн свою шляпу, покрестился на небо за нашим домом, приложил обеими руками длинный рожок к губам, надул толстые розовые щеки, — и я вздрогнул от первых звуков: рожок заиграл так громко, что даже в ушах задребезжало. Но это было только сначала так. А потом заиграл тоньше, разливался и замирал. Потом стал забирать все выше, жальчей, жальчей… — и вдруг заиграл веселое… и мне стало раздольно-весело, даже и холодка не слышал. Замычали вдали коровы, стали подбираться помаленьку. А пастух все стоял-играл. Он играл в небо за вашим домом, словно забыв про все, что было вокруг него. Когда обрывалась песня, и пастух переводил дыханье, слышались голоса на улице:
— Вот это ма-стер!.. вот доказал-то себя Пахомыч!.. ма-стер… И откуда в нем духу столько!..
Мне казалось, что пастух тоже это слышит и понимает, как его слушают, и это ему приятно. Вот тут-то и случилась история.
С Пастухова двора вышел вчерашний парень, который заходил к нам, в шляпе с петушьим перышком, остановился за стариком и слушал. Я на него залюбовался. Красив был старый пастух, высокий, статный. А этот был повыше, стройный и молодой, и было в нем что-то смелое, и будто он слушает старика прищурясь, — что-то усмешливое-лихое. Так по его лицу казалось. Когда кончил играть старик, молодец поднял ему шляпу.
— А теперь, хозяин, дай поиграю я… — сказал он, неторопливо вытаскивая из пазухи небольшой рожок, — послушают твои коровки, поприучаются.
— Ну, поиграй, Ваня… — сказал старик, — послушаю твоей песни.
Проходили коровы, все гуще, гуще. Старый пастух помахал подручным, чтобы занимались своим делом, а парень подумал что-то над своей дудочкой, тряхнул головой — и начал…
Рожок его был негромкий, мягкий. Играл он жалобно, разливное, — не старикову, другую песню, такую жалостную, что щемило сердце. Приятно, сладостно было слушать, — так бы вот и слушал. А когда доиграл рожок, доплакался до того, что дальше плакаться сил не стало, — вдруг перешел на такую лихую плясовую, пошел так дробить и перебирать, ерзать и перехватывать, что и сам певун в лапотках заплясал, и старик заиграл плечами, и Гришка, стоявший на мостовой с метелкой, пустился выделывать ногами. И пошла плясать улица и ухать, пошло такое… — этого и сказать нельзя. Смотревшая из окошка Маша свалила на улицу горшок с геранью, так ее раззадорило, — все смеялись. А певун выплясывал лихо в лапотках, под дудку, а упала с его плеча сермяга. Тут и произошла история…
Старый пастух хлопнул по спине парня и крикнул на всем народе:
— И откуда у тебя, подлеца, такая душа-сила! Шабаш, больше играть не буду, играй один!
И разбил свой рожок об мостовую.
Так это всем понравилось!.. Старик Ратников расцеловал и парня, и старика, и пошли все гурьбой в Митриев трактир — угощать певуна водочкой и чайком.
Долго потом об этом говорили. Рассказывали, что разные господа приезжали в наше Замоскворечье на своих лошадях, в колясках даже, — послушать, как играет чудесный «зубцовец» на свирели.
После Горкин мне пересказывал песенку, какую играл старый пастух, и я запомнил ту песенку. Это веселая песенка, ее и певун играл, бойчей только. Вот она:
…Пастух выйдет на лужок.
Заиграет во рожок.
Хорошо пастух играет —
Выговаривает:
Выгоняйте вы скотинку
На зелену луговинку!
Гонят девки, гонят бабы,
Гонят малые ребята,
Гонят стары старики,
Мироеды-мужики
Гонят старые старушки,
Мироедовы женушки,
Гонит Филя, гонит Пим,
Гонит дяденька Яфим,
Гонит бабка, гонит дед,
А у них и кошки нет,
Ни копыта, ни рога,
На двоих одна нога!..
Ну, все-то, все-то гонят… — а Марьюшка наша проводила со двора свяченой вербой нашу красавицу. И Ратниковы погнали, и Лощенов, и от рынка бредут коровы, и с Житной, и от Крымка, и от Серпуховки, и с Якиманки, — со всей замоскворецкой округи нашей. Так от стартины еще повелось, когда была совсем деревенская Москва. И тогда был Егорьев День, и теперь еще… — будет в до кончины века. Горкин мне сказывал:
— Москва этот день особь празднует: Святой Егорий сторожит щитом и копьем Москву нашу… потому на Москве и писан.
— Как на Москве писан?..
— А ты пятак погляди, чего в сердечке у нашего орла-то? Москва писана, на гербу: сам Святой Егорий… наш, стало быть, московский. С Москвы во всю Росею пошел, вот откуда Егорьев День. Ему по всем селам-деревням празднуют. Только вот господа обижаться стали… на коровок.
— Почему обижаться, на коровок?..
— Таки капризные. Бумагу подавали самому генерал-губернатору князю Долгорукову… воспретить гонять по Москве коров. В «Ведомостях» читали, скорняк читал. Как это, говорят, можно… Москва — и такое безобразие! чего про нас англичаны скажут! Коровы у них, скажут, по Кузнецкому Мосту разгуливают и плюхают. И забодать, вишь, могут. Ну, чтобы воспретил. А наш князь Долгоруков самый русский, любит старину а написал на их бумаге: «по Кузнецкому у меня и не такая скотина шляется», — и не воспретил. И все хвалили, что за коровок вступился.
Скоро опять зашел к нам во двор тот молодой пастух — насчет коровки поговорить. Горкин чаем его поил в мастерской, мы и поговорили по душам. Оказалось, — сирота он, тверской, с мальчишек все в пастухах. Горкин не знал его песенку, он нам слова и насказал. Играть не играл, не ко времени было, он только утром играл коровкам, а голосом напел, и еще приходил попеть. Ему наша Маша нравилась, потом узналось. Он и захаживал. И она прибегала слушать. С Денисом у ней наладилось, а свадьбу отложили, когда с отцом случилось, в самую Радуницу. И Горкин не знал, чего это Ваня все заходит к нам посидеть, — думал, что для духовной беседы он. А он тихий такой, как дите, только высокий и силач, — совсем как Федя-бараночник, душевный, кроткий совсем, и ему Горкин от Писания говорил, про святых мучеников. Вот он и напел нам песенку, я ее и запомнил. Откуда она? — я и в книжках потом не видел. Маленькая она совсем, а на рожке играть — длинная:
Эх, и гнулое ты деревцо-круши-нушка-а-а…
Куды клонишься — так и сло-мишься-а-а…
Эх, и жись моя ты — горькая кручи-нушка-а-а…
Где поклонишься — там и сло-мишься-а-а…
И мало слов, а так-то жалостливо поется.
С того дня каждое утро слышу я тоскливую и веселую песенку рожка. Впросонках слышу, и радостно мне во сне..."

Наш фотоальбом ЕГОРЬЕВ ДЕНЬ!
https://www.facebook.com/media/set/?set=a.263335230476495.1073741895.100004000613160&type=1&l=d35db30a7d
Свеча

В АПРЕЛЕ МАРТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

1 апреля март продолжается! И это не первоапрельская шутка: длится позимний-пролетний месяц по 1/13 апреля, что отражено и в церковном календаре, и в народном.
Приметы марта, приметы на март, пословицы и поговорки про март до 1/14 апреля.
Мартушка закрутит вертушку. Февраль воду подпустит, март подберет (о заморозках).
Март корове рога ломит.
В марте — апреле зима сзади и спереди.
И в марте мороз на нос садится.
Март — не весна, а предвесенье.
Иногда и март морозом хвалится.
В марте мороз скрипуч, да не жгуч.
Пришел марток — надевай семеро порток.
Март у матери-зимы шубу купил, да через три дня ее продал.
В марте и на корыте уедешь (бездорожье).
В марте курица из лужицы напьется.
В марте вода, в апреле трава.
Март сухой да мокрый май — будет каша и каравай.
Март похоронит, август схоронит (хлеб: похоронишь в землю, схоронишь в закроме).
В марте день с ночью меряется, равняется.
***
В марте облака плывут быстро и высоко — к хорошей погоде.
Если в марте вода не течет, в апреле трава не растет.
Если в мартовские метели снег ложится на полях неровно, волнисто, буграми, то хорошо родятся огородные овощи и яровые хлеба.
Частые туманы в марте предвещают дождливое лето.
Сухой март — плодородие, дождливый — неурожай.
Случившийся в марте гром — признак плодородия.
Мартовская вода (из мартовского снега.) целебная она от веснушек и загара.
Первый снег в марте считается благодатным, его собирают и воду из него берегут: называется мартовскою и употребляется при болезнях, ею также окрапывают кустарники и плодовые деревья, чтобы водились и роились пчелы (Орловская губ.).
В начале марта садятся на гнездовья синицы, воробьи подбирают себе пары (Подмосковье).
Куры, напившись талой воды, начинают много нестись.
В марте первое яйцо — у воронихи.
Чайка прилетела — скоро лед пройдет.
Кукушка, часто и сильно кукующая весною, предвещает теплое время.
Кора, во множестве потрескивающаяся весною на березах и других деревьях, предсказывает на будущее время продолжительную, хорошую и сухую погоду (Воронежская губ.).
Множество майских жуков весною — урожай проса в этом году.
В Сибири с марта (до пахоты) начинался дроворуб— «та же страда».
Не нарубишь до пахоты — так зиму сырником и будешь топить.
«Те, кто постарше да посильнее, отправляются рубить дрова подальше от слободы, на ночеву, то есть ночи на три-четыре, а то и на неделю.
Ребята порубят дровишек где-нибудь недалеко: все же хоть на осень истопить пригодится» (Тюмень).

Наш фотоальбом МЕСЯЦ МАРТ: ПОЗИМЬЕ - ПРОЛЕТЬЕ!

https://www.facebook.com/media/set/?set=a.2291585864318078&type=3