June 20th, 2021

Свеча

СОЛНЕЧНАЯ ВЕСНА!

СОЛНЕЧНАЯ ВЕСНА!
Весна-красна,
Что принесла?
Теплое солнышко,
Красное летечко…

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
20 марта - День Весеннего равноденствия
20 марта Солнце в очередной раз в своем движении по небесной сфере пересечет небесный экватор и наступит День Весеннего равноденствия (англ. Vernal Equinox). И как следует из названия, в эти сутки день и ночь будут почти равны по продолжительности. Весеннее равноденствие ознаменует начало астрономической весны в северном полушарии, которая продлится до дня летнего солнцестояния 20 июня.

В день весеннего равноденствия Земля находится в таком положении к Солнцу, что его лучи падают на экватор отвесно. Солнце переходит из южного полушария в северное, и сегодня день во всех странах день будет практически равен ночи.

В дни весеннего равноденствия Солнце восходит почти точно на востоке и заходит почти точно на западе.

В последующие дни (в северном полушарии) оно восходит севернее востока и заходит севернее запада. При наблюдении Земли из космоса в равноденствие терминатор проходит по географическим полюсам Земли и перпендикулярен земному экватору. В полдень лучи Солнца на экваторе падают отвесно, под прямым углом, так, что человек может не увидеть своей тени, так как она находится у него под ногами.
Координаты Солнца в день весеннего равноденствия на небесной сфере равны 0° склонения и 0h прямого восхождения - оно находится в точке весеннего равноденствия и расположена в созвездии Рыб, и от этой точки ведётся отсчёт прямых восхождений по небесному экватору, долгот по эклиптике. В этот момент Солнце пересекает небесный экватор, переходя из южной половины небесной сферы в северную.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, покажись!
Красное, снарядись!
Поскорей, не робей,
Нас ребят обогрей!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, покажись!
Красное, снарядись!
Чтобы год от года
Давала нам погода:
Теплое летечко,
Грибы в берестечко,
Ягоды в лукошко,
Зеленого горошка.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, снарядись!
Красное, покажись!
Выйди из-за тучи,
Дам орехов кучу!
Солнце, солнце,
Выблесни в оконце,
Дай овсу рост,
Чтобы до небес дорос;
Матушка-рожь
Чтобы встала стеной сплошь.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, солнышко,
Выгляни в окошечко.
Ждут тебя детки,
Ждут малолетки.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, солнышко,
Загляни в оконышко!
Твои детки играют,
Воробышков путают,
А малину рвут
И нам не дают —
Медведю по ложке,
А нам ни крошки!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, солнышко,
Выгляни в окошечко -
Дам тебе горошечка!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, солнышко.
Красное семенышко,
Выйди поскорее,
Будь к нам подобрее!
Твои детки плачут,
По лужочку скачут,
Соломку жгут —
Тебя в гости ждут!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, солнышко,
Колоколнышко!
Не пеки за реку,
Пеки к нам в окно,
Будет нам тепло!

Солнышке, солнышко,
Выгуляйся!
Выйди на пенек,
Опряди кужелек,
Разгуляй весь денек!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко-ведрышко,
Выйди из-за облышка.
Сядь на пенек,
Погуляй весь денек.
Солнышко-ведрышко,
Прогляни, просвети!
На яблоньку высокую,
На веточку зеленую,
На грушицу кудрявую,
Березку кучерявую!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко-ядрышко,
Высвети, выгляни!
Воробьи чирикают,
Весну-красну кликают,
Со стрехи капели,
Кулики прилетели!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, высвети!
Красное, выблесни!
Мы на нивку идем,
Мы серпочки несем.
Будем жито жать,
Тебя в гости ждать!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Солнышко, выгляни!
Красное, высвети!
На холодную водицу,
На шелковую травицу,
На аленький цветочек,
На кругленький лужочек!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Весна-красна!
Что принесла?
Теплое летечко,
Грибы в берестечко,
Ягоды в лукошко,
Открывай окошко!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Ай, авсéнь, авсень, авсень,
Сеем жито целый день!
Свети, солнышко, нам с неба,
Чтобы больше было хлеба;
Чтоб детишкам для потехи
В лесу выросли орехи,
Чтоб снопы были толсты,
Чтобы лен пошел в холсты;
Зелен хмель лез на батóг,
Чтоб в полушку был горох!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Пеки, пеки, солнышко,
Красное ведрышко!
Рано-рано играй,
Своих деток согревай!
Твои детки плачут,
По камушкам скачут!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

Солнышко ясное,
Нарядись.
Солнышко красное,
Покажись.
Платье алое надень,
Подари нам красный день.
(А. Прокофьев)

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
30 марта - Алексей, человек Божий.
В устных календарях - позимный, солногрей - с гор потоки, из сугроба кувшин пролей. "Сверху печет, снизу течет, Алексей с теплом - весь год с добром".

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
2 апреля - Фотиды, Фотиньи позимные, они же Светланы: весна света...

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
Иван Полуянов. Деревенские святцы:
3 апреля - катаник. Так народный календарь поминает память епископов Катанских - Преп.Иакова да Свт.Кирилла…
Предел зимним забавам детворы, катанью с гор, крутых берегов на реку. Не изменяет мне память: санки с вечера прятались, наутро будет меньше слез: реви не реви - катаник твою утеху унес!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
4 апреля - Василий теплый.
В устных календарях - солнечник и парник, еще раз капельник. Вспомнилось детское, деревенское: сидим на припеке, звонко выкликаем:
Солнышко, Колоколышко!
Прикатись ко мне
На проталинку,
На приваленку…
Что ж, свет восторжествовал, черед за победой тепла: "в апреле и под снегом земля преет".
Устные численники хранили мужикам для востребования:
"При восходе солнца на небе красные круги - год обещает плодородие".

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
7 апреля - Благовещение Пресвятой Богородицы. "Солнышко с утра до вечера - об яровых тужить нечего: благая весть - будет чего поесть".

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
14 апреля - Марья.

"Конец зиме, пропели петухи,
Весна-Красна спускается на землю."

"Пришла Марья - зажги снега, заиграй овражки".

«Марья со снежками в овражках играет, солнечные лучи призывает»

У нас с гор потоки,
Заиграй овражки,
Выверни оглобли,
Налаживай соху!

«Если разлив на Марию Египетскую — травы будет много, а коли паводка ещё нет, то лето будет холодным и дождливым»

И свет, и звуки - все схвачено с пронзительной поэтичностью, кратко и емко.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

8/21-го апреля - Родионов день (память апостола Иродиона). Туляки, посадившие - по их же, тульскому, старинному сказу - блоху на цепь, рассказывают, что в этот день встречается солнце красное с ясным месяцем. Встреча - встрече рознь: бывает и к добру, и к худу! Светел Родионов день - добрая встреча, пасмурен-туманен - худая. В первом случае ждут туляки хорошего лета, в последнем - недоброго. По народной поговорке, ходящей и не вокруг одной Тулы, а и по многим другим местам: «Горденек ясный месяц, и красному солнышку не уступит: задорен рогатый пастух - все звездное стадо перессорит!»

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

10/23-го апреля - память мученика Терентия: зорко следят старики поутру за восходом солнечным, - если взойдет красное в туманной дымке - быть хлеборобному году, а если выкатится из-за горы что на ладони - придется перепахивать озимое поле да засевать яровиной.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
8 мая - Марк.
В устных календарях - ключник. Солнце на все небо!
Женский мир в хлопотах перед переселением из тесных зимовок, прирубов с печами, в летние неотапливаемые горницы, светелки.
«Небо ярко - бабам в избе жарко». Под звяк ключей отпирались сундуки-укладки, клети. Для просушки, проветривания развешивали одежду, постельное белье, зимние тулупы, полушубки, обувь. Валенок на колу - чем не примета пролетья!
Погоить жилье - первая забота ежедень.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

28 апреля/11 мая - тепляк-здоровяк, березовица.
Снег изник, земля обнажилась. Сказывали раньше, нечисть-де, зимовавшая под наметами-сугробами, выбралась на люди, православным пакостит, вяжется болезнями. От низинных лугов, из глубин хвойника нет — нет и дохнет холодом, сыростью, тленом: аж по спине мурашки.
Зато солнце припекает, ветер-здоровяк обдувает - дивья нам жить!

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
30 апреля/13 мая - Яков. «Солнце встает - выдается лето сухо и ведрено; облачный восход - на дождливый сенокос».
«Теплый вечер, звездная ночь - к урожаю».

Старики за погодой следили, молодежь подтрунивала: «У нашей бабки на все догадки. Смотрит-примечает, ничего не пропускает - примет немного, а на воз не скласть».

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
1/14 мая - Еремей.
"Проснется люд крещеный поутру после тридцатой ночи апреля месяца, а на дворе-то уже новый - «травень-цветень» месяц стоит, что маем, по примеру земли греческой, на Святой Руси прозывается.
Если накануне выходило-всплывало на ясный небесный простор из-за гор-горы красное солнышко, то быть, по народной примете, не только весне, а и всему лету - ясным да ведреным."

В доме достаток, верила в прошлом деревня, зависит и от движения сока берез и распускания почек, от урочного спада половодья, нереста рыбы, расцвета растений, прилета птиц и от солнечных восходов и закатов. Судьбу зерна в земле предрекают раскаты грома в небесах и лягушка на пруду. Забегая вперед, скажем, что, по поверьям предков, ни один месяц годового круга не обладал столь широким набором поворотных дат, как май: 6, 14, 15, 22, 27 и 28 - примите во внимание. Время, силы мужика отдавались посевной.
Паши, паши... А сей с оглядкой! Предостерегали устные численники: «Раннее яровое сей, когда вода сольет, а позднее - когда цвет калины в кругу». «Кукушка кукует - льны сей». И так далее, и тому подобное, постоянно в сопряжении, в теснейшей связи полевых работ с течением весны, с окружающей средой.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

24 мая - Мокий.
В устных календарях - день мокрый.
«В день Мокия мокро - все лето таково».
«Коли туманно, багряный восход солнца, днем дождь - к мокрому, грозному лету».

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

12/25 мая - Епифан в красном кафтане.
Схлынули талые воды. Подсыхают лужи, обрамляясь сочной пушистой зеленью. Где ручьи бурлили, потоком разливается трава.
Погрозили «черемуховые холода» и попятились перед «рябиновым теплом».
Ночью грохотала гроза, в дребезжащие от нахлестов дождя и ветра стекла окон заглядывали молнии, гром сотрясал избу и лило, хлестало с желоба...
Небо на восходе побагровело от края и до края, солнце взошло неправдоподобно огромное, тоже багровое...
Ну, быть впереди суше и зною!
«Коли на Епифана утро в красном кафтане - к пожарному лету».

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥

17 июня - Митрофан.
В устных календарях - красный сарафан.
«В канун Митрофана не ложись спать рано» - продли наблюдения за ветрами.
Почтенен возрастом Митрофан: сарафан, сарафанец - ниже колен рубаха, - еще в XVI веке считался мужской одеждой.
Наряден Митрофан, так это в знак зорь, ярких, пылающих, и лугового цветистого разнотравья. Сено готовит июнь. Душистое, медовое сено - под стрекот кузнечиков и птичьи, круглыми сутками не смолкающие распевы.
Бабки охают: ветра-де ноне не токмо к погодам, к мору людскому, на падеж скота. Поплелись старые с батожками за околицу. Небось примутся окликать, заклинать: «Ветер-Ветрило! Из семерых братьев Ветровичей старшой брат! Ты не дуй-ка, не плюй дождем со гнилого угла, не гони трясавиц-огневиц из неруси на Русь!.. Ты подуй-ка, из семерых братьев старшой, теплой теплым, ты пролей-ка, Ветер-Ветрило, на рожь-матушку, на яровину-яровую, на поле, на луга дожди теплые, к поре, ко времечку! Ты сослужи-ка, буйный, службу мужикам-пахарям на радость, малым ребятам на утеху, старикам со старухами на прокормление, а тебе, буйному, над семерыми братьями набольшому старшому, на славу!»

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
18 июня - Дорофей.
Каков ветер, откуда дует, ясен ли рассвет, полагалось следить уже с ранней зорьки. Вестимо, "на Дорофея утро вечера мудренее". Приметы прежние: солнышко взойдет, красно играючи, - на добрый налив ржи; тучами обложено всполье лазурное - ко льну долгому.

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
20 июня - Федот.
В устных календарях — налив.
«Федот тепло дает — в рожь золото ведет».
Погожая ясень сейчас впрямь всего дороже. «Федот на дождь поведет - к тощему наливу»

🌞⛅️ ☀️🌞🌤 🌞☀️🌥
С 20/21 июня - летнее солнцестояние: весна завершается - лето начинается!
Свеча

ТРОИЦЫН ДЕНЬ


На Троицын день есть обычай прекрасный
С цветами во храм приходить...
Как много в нем силы и кроткой, и властной
Застывшее сердце смягчить!
Весеннее утро:и блеск и прохлада,
И песни веселые птиц,
Вся в зелени церковь,
Вся в блеске наряда,
И радостью веет от лиц.
И молятся люди молитвой прилежной
Творцу мировой красоты;
И дышут в руках у них свежестью нежной
И льют ароматы цветы.
И с их ароматом к небесному своду
Несутся молитвы сердец;
И верится сладко, что внемлет народу,
Как детям любимым, Отец!
Прекрасный обычай...
Как стройно сближенье весны и молитвы святой!
Как трогает душу,как будит моленье
Природа своей красотой!
(автор не известен)
Наш фотоальбом ТРОИЦЫН ДЕНЬ https://www.facebook.com/media/set/?set=a.289589777851040.1073741945.100004000613160&type=1&l=321cbf411e
Свеча

ТРОИЦА: БЕЛЫЙ ПЕРЕЗВОН

БЕЛЫЙ ПЕРЕЗВОН!Помните у Сергея Есенина:
"Троицыно утро, утренний канон,
В роще по берёзкам белый перезвон..."
Как отрадно идти в Троицын день по городу от березы к березе и слушать этот перезвон...

Наш фотоальбом ТРОИЦА:БЕЛЫЙ ПЕРЕЗВОН
https://www.facebook.com/media/set/?set=a.290030761140275.1073741951.100004000613160&type=1&l=93560096a2
Свеча

ТРОИЦЫН ДЕНЬ У ЦАРЕЙ


Троицын день во времена московских царей всея Руси сопровождался особой торжественностью в царском обиходе. Царь-государь в этот великий праздник «являлся народу». Царский выход был обставлен по особому уставу. Шел государь в наряде царском: на нем было «царское платно» (порфира), царский «становой кафтан», корона, бармы, наперсный хрест и перевязь; в руке - царский жезл; на ногах - башмаки, низанные жемчугом и каменьями. Венценосного богомольца поддерживали под руки двое стольников. Их окружала блестящая свита из бояр, разодетых в золотые ферязи. Во время следования царя к обедне свита царская шла рядом: люди меньших чинов - впереди, а бояре и окольничие - сзади государя. Постельничий со стряпчими нес «стряпню»: полотенце, стул «со зголовьем», подножье, «солношник» - от дождя и солнца и все прочее, что требовалось по обиходу.
Во всем блеске царского облачения входил государь в Успенский собор - в сопровождении бояр и всех людей ближних. Впереди всего шествия стольники несли на ковре пук цветов («веник») и «лист» (древесный, без стебельков). Царский выход возвещался гулким звоном с Ивана Великого «во все колокола с реутом»; звон прекращался, когда государь вступал на свое царское место. На ступенях этого «места», обитого атласом красного цвета с золотым галуном, ближние стольники поддерживали государя. Торжественно шла обедня. По окончании ее, перед троицкою вечернею, подходили к царю соборные ключари с подобающим метанием поклонов и подносили ему на ковре древесный лист, присланный патриархом. Смешав его с «государевым листом» и разными травами и цветами, они застилали им все царское место и окропляли его розовою водой. Взятым от государя листом они шли устилать места патриаршее и прочих властей духовных. Остаток раздавался боярам и другим богомольцам, по всему храму. Государь преклонял колена и - как говорилось в то время - «лежал на листу», благоговейно внимая словам молитвы. Когда кончалась Божественная служба, он выходил из собора прежним торжественным выходом, «являлся народу», приветствовавшему его радостными кликами, и - в предшествии одного из ближних стольников, несшего «веник» государев, возвращался во свои палаты царские. Колокольный звон не смолкал во все время его следования от собора до дворца.
На Троицкой зеленой неделе царевны с боярышнями увеселялись во дворце играми-хороводами, под наблюдением если не светлых очей самой государыни-царицы, то зоркого взгляда верховых боярынь и мамушек. Для игр и хороводов - как в царицыных, так и в царевниных хоромах были отведены особые обширные сени. Здесь находились и приставленные к царевнам «дурки-шутихи», бахари, домрачеи и загусельники со скоморохами, все - кто должен был доставлять «потеху» и «затеи веселыя». Царевен увеселяли сенные девушки, «игрицы», которыми - вероятно - «игрались» те же самые песни семицкие, что раздавались в это время под березками над водою по всей Руси, справлявшей свои стародавние игрища во славу «Семика честного» и Троицы - Зеленых Святок. (http://www.booksite.ru/fulltext/kor/inp/hsky/26.htm)
Свеча

ИВАН ШМЕЛЕВ. ТРОИЦЫН ДЕНЬ.


Иван Шмелев:Троицын день.
...Я сижу на досках у сада. День настояще летний. Я сижу высоко, ветки берез вьются у моего лица. Листочки до того сочные, что белая моя курточка обзеленилась, а на руках — как краска. Пахнет зеленой рощей. Я умываюсь листочками, тру лицо, и через свежую зелень их вижу я новый двор, новое лето вижу. Сад уже затенился, яблони — белые от цвета, в сочной, густой траве крупно желтеет одуванчик. Я иду по доскам к сирени. Ее клонит от тяжести кистями. Я беру их в охапку, окунаюсь в душистую прохладу и чувствую капельки росы. Завтра все обломают, на образа. Троицын день завтра.

Горкин совсем по-летнему, в рубашке, без картуза. Так он очень худой, косточки даже слышно, когда обнимемся. Я зову его к себе в рощу, но он не слушает. Метут в четыре метлы, выметают конюшни и коровник. Гаврила моет пролетку к празднику, вертятся и блестят колеса. Старый Антипушка, на лесенке у конюшни, трет кирпичом медный зеленый крест, на амбаре сидит Андрюшка, гремит по крыше. Горкин велел ему вычистить желоба от мусора, а то перехлещет в ливень. Большая лужа горит на солнце, а в ней Андрюшка, головой вниз. Летит в лужу старая опорка, брызги взлетают радугой, как фонтан. Горкин прыгает и кричит:

— Я те, озорник, пошвыряю… Нипочем не возьму на Воробьевку! — и идет в холодок, под доски. — Вотрушки, никак, пекут?.. Ну-ко, сходи, попотчуй.

Я бегу к Марьюшке, и она дает мне в окошечко горячую, с противня, ватрушку. Выпрашиваю и Горкину. Бегу, подкидывая на ладошках, — такие они горячие.

— Бо-гатые вотрушки… — говорит Горкин, перекрестясь, и обирает с седой бородки крошечки творогу. — На Троицу завтра кра-сный денек будет. А на Духов День, попомни вот, замутится. А то и громком, может, погрозит. Всегда уж так. Потому и жолоба готовлю.

— А почему — «и страх, в радость…» — вчера сказал-то?

— Троица-то? А, небось, учил в книжке, как Авраам Троицу в гости принимал… Как же ты так не знаешь? У Казанской икона вон… три лика, с посошками, под древом, и яблочки на древе. А на столике хлебца стопочка и кувшинчик с питием. А царь-Авраам приклонился, ручки сложил и головку от страху отворотил. Стра-шно, потому. Ангели лики укрывают, а не то что… Пойдет завтра Господь, во Святой Троице, по всей земле. И к нам зайдет. Радость-то кака, а?.. У тебя наверху, в кивоте, тоже Троица.

Я знаю. Это самый веселый образ. Сидят три Святые с посошками под деревцом, а перед ними яблочки на столе. Когда я гляжу на образ, мне вспоминаются почему-то гости, именины.

— Верно. Завтра вся земля именинница. Потому — Господь ее посетит. У тебя Иван-Богослов ангел, а мой — Михаил-Архангел. У каждого свой. А земли-матушки сам Господь Бог, во Святой Троице… Троицын день. «Пойду, — скажет Господь, — погляжу во Святой Троице, навещу». Адам согрешил. Господь-то чего сказал? «Через тебя вся земля безвинная прокляна, вот ты чего исделал!» И пойдет. Завтра на коленках молиться будем, в землю, о грехах. Земля Ему всякие цветочки взростила, березки, травки всякие… Вот и понесем Ему, как Авраам-царь. И молиться будем: «пошли, Господи, лето благоприятное!» Хо-рошее, значит, лето пошли. Вот и поют так завтра: «Кто-о Бог ве-лий, яко Бо-ог наш? Ты еси Бо-ог, тво-ряй чу-де-са-а!»

Голосок у Горкина старенький, дребезжит, такой приятный. Я прошу его спеть еще, еще, и еще разок. И поем вместе с ним. Он говорит, что эта молитва «страшно победная», в году два раза поют только; завтра, на Троицу, да на Пасхе, на первый день, в какую-то знатную вечерню. Сперва «Свете тихий» пропоют, а потом ее.

— Прабабушка Устинья одну молитовку мне доверила, а отец Виктор серчает… нет, говорит, такой! Есть, по старой книге. Как с цветочками встанем на коленки, ты и пошепчи в травку: «и тебе мати-сыра земля, согрешил, мол, душою и телом». Она те и услышит, и спокаешься во грехах. Все ей грешим. Выростешь — узнаешь, как грешим. А то бы рай на земле был. Вот Господь завтра и посетит ее, благословит, А на Духов День, может, и дожжок пошлет… божью благодать.

Я смотрю на серую землю, и она кажется мне другой, будто она живая, — молчит только. И радостно мне, и отчего-то грустно.

* * *

Сходится народ к обеду. Въезжает на дрожках Василь-Василич, валится с них, — и прямо под колодец. Горкин ему качает и говорит: «нехорошо, Вася… не годится». Он только хрипит: «взопрел!» Встряхивается, ерошит рыжие волосы, глядит вспухшими мутными глазами, утирается красным платком и валится на дрожки. Говорит, мотаясь: «в ты-щи местов надоть… й-еду-у!» Кричат от ворот — «хозяин!». Василь-Василич вскакивает, швыряет картуз об дрожки и тянет из пиджака книжечку. Кричит: «тверрдо стою, мо…гу!» Ему подают картуз. Въезжает верхом отец, Кавказка в мыле.

— Косой здесь? — спрашивает отец и видит Василь-Василича. — Да где тебя носило — поймать не мог?

— Все в порядке, будь-п-койны-с… тыщи местов изъездил! — кричит Василь-Василич и ерзает большим пальцем по книжечке, но грязные листочки слиплись. Там какие-то палочки, кружочки и крестики, и никто их не понимает, только Василь-Василич.

— Хо-рош! — говорит отец. — Пример показываешь.

— Будь-п-койны-с, крепко стою… голову запекло, взопрел-с! В тыще местов был; все… как есть, в п-рядке!

Отец смотрит на него, он смотрит на отца — не колыхнется. Отец забрасывает вопросами: поданы ли под Воробьевку лодки, в Марьиной роще как, сколько свай вбито у Спасского, что купальни у Каменного, портомойни на Яузе, плоты под Симоновом, дачи в Сокольниках, лодки на перевозе под Девичьим… Василь-Василич ерзает пальцем в книжечке, с носа его повисла капелька, нос багровый и маслится. Все в порядке: купальни, стройка в Сокольниках, лодки под Воробьевку поданы для гулянья, и душегубки для англичан, и фиверки в Зоологическом на пруду наводят, и травы пять возов к вечеру подвезут, душистой-ароматной, для Святой Троицы, и сваи, и портомойни, и камня выгружено, и кокоры с барок на стройку посланы, и… Все в порядке!

— Под Воробьевку робят нарядил надежных, никого не потопим, догляжу-с.

— Видно, Горкину за тебя глядеть! — говорит отец. — Летось пятерых чуть не утопил… спасибо, выплыли. А тебя в Марьину, где посуше.

— Воля ваша. Только Панкратычу трудно будет… старый человек, священный! С народом не собразишься… тыщи народу завтра, самый у нас мокрый праздник. Троица! все на воду рвутся, веночки эти запущают, по старой моде, с березками катаются, не дай Бог! С ими надо какое ожесточе-ние!.. Кого по шее, кого веслом… кому доброе слово… разные пьяные бывают. А у нас под шестьдесят лодок прогулочных, три дощака да две косых, на перевозе… тыщи с-под Девичьего навалится, всех принять надо без скандалу-с… Я уж урядника запросил и станового попридержу закусочкой, для строгости…

— Пьяницу-то Горшкова?

— Завтра он устрашится, вот как!.. Страх его заберет-с, по случаю, как самого князя Долгорукова ждут на Воробьевку… будет при опасном посту! А при Горшке-то мы, как у Христа за пазухой-с. Ногой топнет — весь берег задрожит… пьяные самые к лодкам и не подойдут-с. На их глотку-то каку надо! А Михал Панкратыч, старый человек, священный… а, сами знаете, с вашим народом как?

— Помни. За порядок — красную, за чуть что… искупаю! Обедать.

— О-рел! — взмахивает руками Василь-Василич, совсем веселый. — Прямо свет-приставление завтра на Воробьевке будет! — и опять лезет под колодец.

Рад и Горкин: от греха подальше.

Едем на Воробьевку, за березками. Я с Горкиным на Кривой в тележке, Андрюшка-плотник — на ломовой. Едем мимо садов, по заборам цветет сирень. Воздух благоуханный, майский. С Нескучного ландышками тянет. Едут воза с травой, везут мужики березки, бабы несут цветочки — на Троицу. Дорога в горку. Кривая едва тащит. Горкин радуется на травку, на деревца, указывает мне — что где: Мамонова дача вон, богадельня Андреевская, Воробьевка скоро. «А потом к Крынкину самому заедем, чайку попьем, трактир у него на самом на торчке, там тебе вся Москва, как на ладошке!» Справа деревья тянутся, в светлой и нежной зелени.

— Гляди, матушка-Москва-то наша!.. — толкает меня Горкин и крестится.

Дорога выбралась на бугорок, деревья провалились, — я вижу небо, будто оно внизу. Да где ж земля-то? И где — Москва?..

— Вниз-то, в провал гляди… эн она где, Москва-то!..

Я вижу… Небо внизу кончается, и там, глубоко под ним, под самым его краем, рассыпано пестро, смутно. Москва… Какая же она большая!.. Смутная вдалеке, в туманце. Но вот, яснее-.. — я вижу колоколенки, золотой куполок Храма Христа Спасителя, игрушечного совсем, белые ящички-домики, бурые и зеленые дощечки-крыши, зеленые пятнышки-сады, темные трубы-палочки, пылающие искры-стекла, зеленые огороды-коврики, белую церковку под ними… Я вижу всю игрушечную Москву, а над ней золотые крестики.

— Вон Казанская наша, башенка-то зеленая! — указывает Горкин. — А вон, возля-то ее, белая-то… Спас-Наливки. Розовенькая, Успенья Казачья… Григорий Кесарейский, Троица-Шабловка… Риз Положение… а за ней, в пять кумполочков, розовый-то… Донской монастырь наш, а то — Данилов, в роще-то. А позадь-то, колокольня-то высоченная, как свеча… то Симонов монастырь, старинный!.. А Иван-то Великой, а Кремь-то наш, а? А вон те Сухарева Башня… А орлы те, орлы на башенках… А Москва-река-то наша, а?.. А под нами-то, за лужком… белый-красный… кака колокольня-то с узорами, с кудерьками, а?! Девичий монастырь это. Кака Москва-то наша..!

В глазах у меня туманится. Стелется подо мной, в небо восходит далью.

Едем березовою рощей, старой. Кирпичные заводы, серые низкие навесы, ямы. Дальше — березовая поросль, чаща. С глинистого бугра мне видно: все заросло березкой, ходит по ветерку волною, блестит и маслится.

— Дух-то, дух-то леккой какой… березовый, а? — вздыхает Горкин. — Приехали. Ондрейка-озорннк, дай-ко молодчику топорик, его почин. Перва его березка.

Мне боязно. Горкин поталкивает — берись. Выбирает мне деревцо. Беленькая красавица-березка. Она стояла на бугорке, одна. Шептались ее листочки. Мне стало жалко.

— Крепше держи топорик. В церкву пойдет, молиться, у Троицы поставлю, помечу твою березку… — и он завязывает на ней свой поясок с молитвой. — Да ну, осмелей… ну?..

Он берет мои руки с топориком, повертывает, как надо, ударяет. Березка дрожит, сухо звенит листочками и падает тихо-тихо, будто она задумалась. Я долго стою над ней. А кругом падают другие, слышится дрожь и шелест.

— Давай его на седло, в Черемушки его прокачу! — слышу я крик отца.

И радостно, и страшно. И будто во сне все это.

Ноги мои распялены, прыгаю на тугой подушке, хватаюсь за поводья. Прыгает голова Кавказки, грива жестко хлещет меня в лицо. «Лихо?» — спрашивает отец в макушку, сжимая меня под мышками. Пахнет знакомыми духами-флердоранжем, лесом, сырой землей. Не видно неба, — светлый, густой орешник. «Кукушка… слышишь? — колет отец усами, — ку-ку… ку-ку?» Слышу, совсем далеко. Деревня, стекла на парниках, сады. У голубого домика стоит высокий старик, в накинутом на рубаху полушубке; с ним девочка, в розовом платьице. Здороваются, и отец спрашивает, готов ли его заказ. Мы идем в сад, и старик срезает для нас крупные, темные пионы. Отец торопится, надо взглянуть на лодки. Старик говорит девочке: «жениху-то цветочков дай». Девочка смотрит исподлобья, сосет пальчик. Когда мы садимся ехать, подходят бабы. В ведрах у них сирень, ландыши, незабудки и желтые бубенцы. Старик говорит, что это все к нашему заказу, завтра пришлет поутру. Девочка — у ней синие глазки и светлые, как у куклы, волосы — протягивает мне пучочек ландышков, и все смеются. «Хороший садовод, — говорит мне потом отец, — богатый, а когда-то у дедушки работал». Скачем лесною глушью, опять кукушка… — будто во сне все это.

На дороге наши воза с березками. Отец ссаживает меня и скачет. Мы сворачиваем в село, к Крынкину. Он толстый и высокий, как Василь-Василич, в белой рубахе и жилетке. Говорит важно, хлопает Горкина по руке и ведет нас на чистую половину, в галдарейку. Они долго пьют чай из чайников, говорят о делах, о деньгах, о садах, о вишнях и малине, а я все хожу у стекол и смотрю на Москву внизу. Внизу, под окном, деревья, потом река, далеко-далеко внизу, за рекой — Москва. Нижние стекла разные — синие, золотые, красные. И Москва разная через них. Золотая Москва всех лучше.

— Никак над Москвой-то дождик? — говорит Горкин и открывает окно на галерейке.

Теперь настоящая Москва. Над нею туча, и видно, как сеет дождь, серой косой полоской. Светло за ней, и вот — видно на туче радугу. Стоит над Москвой дуга.

— Так, проходящая… пыль поприбьет маленько. Пора, поедем.

Крынкин говорит: «постой, гостинчика ему надо». И несет мне тонкую веточку, а на ней две весенние клубнички. Говорит: «крынкинская, парниковая, с Воробьевки, — и поклончик папашеньке».

Мы едем на березках. Вот и опять Москва, самая настоящая Москва. Я смотрю на веселые клубнички, на березовый хвост за нами, который дрожит листочками… — будто во сне все это.

* * *

Солнце слепит глаза, кто-то отдернул занавеску. Я жмурюсь радостно: Троицын День сегодня! Над моей головой зеленая березка, дрожит листочками. У кивота, где Троица, тоже засунута березка, светится в ней лампадочка. Комната кажется мне другой, что-то живое в ней.

На мокром столе в передней навалены всякие цветы и темные листья ландышей. Все спешат набирать букетцы, говорят мне — тебе останется. Я подбираю с пола, но там только рвань и веточки. Все нарядны, в легких и светлых платьях. На мне тоже белое все, пикейное, и все мне кричат: не обзеленись! Я гуляю по комнатам. Везде у икон березки. И по углам березки, в передней даже, словно не дом, а в роще. И пахнет зеленой рощей.

На дворе стоит воз с травой. Антипушка с Гаврилой хватают ее охапками и трусят по всему двору. Говорят, еще подвезут возок. Я хожу по траве и радуюсь, что не слышно земли, так мягко. Хочется потрусить и мне, хочется полежать на травке, только нельзя: костюмчик. Пахнет, как на лужку, где косят. И на воротах наставлены березки, и на конюшне, где медный крест, и даже на колодце. Двор наш совсем другой, кажется мне священным. Неужели зайдет Господь во Святой Троице? Антипушка говорит: «молчи, этого никто не может знать!» Горкин еще до света ушел к Казанской, и с ним отец.

Мы идем все с цветами. У меня ландышки, и в середке большой пион. Ограда у Казанской зеленая, в березках. Ступеньки завалены травой так густо, что путаются ноги. Пахнет зеленым лугом, размятой сырой травой. В дверях ничего не видно от березок, все задевают головами, раздвигают. Входим как будто в рощу. В церкви зеленоватый сумрак и тишина, шагов не слышно, засыпано все травой. И запах совсем особенный, какой-то густой, зеленый, даже немножко душно. Иконостас чуть виден, кой-где мерцает позолотца, серебрецо, — в березках. Теплятся в зелени лампадки. Лики икон, в березках, кажутся мне живыми — глядят из рощи. Березки заглядывают в окна, словно хотят молиться. Везде березки: они и на хоругвях, и у Распятия, и над свечным ящиком-закутком, где я стою, словно у нас беседка. Не видно певчих и крылосов, — где-то поют в березках. Березки и в алтаре — свешивают листочки над Престолом. Кажется мне от ящика, что растет в алтаре трава. На амвоне насыпано так густо, что диакон путается в траве, проходит в алтарь царскими вратами, задевает плечами за березки, и они шелестят над ним. Это что-то… совсем не в церкви! Другое совсем, веселое. Я слышу — поют знакомое:

«Свете тихий», а потом, вдруг, то самое, которое пел мне Горкин вчера, редкостное такое, страшно победное:

«Кто Бог велий,

яко Бо-ог наш?

Ты еси Бо-ог,

творя-ай чу-де-са-а-а!..»

Я смотрю на Горкина — слышит он? Его голова закинута, он поет. И я пробую петь, шепчу.

Это не наша церковь: это совсем другое, какой-то священный сад. И пришли не молиться, а на праздник, несем цветы, и будет теперь другое, совсем другое, и навсегда. И там, в алтаре, тоже — совсем другое. Там, в березках, невидимо, смотрит на нас Господь, во Святой Троице, таинственные Три Лика, с посошками. И ничего не страшно. С нами пришли березки, цветы и травки, и все мы, грешные, и сама земля, которая теперь живая, и все мы кланяемся Ему, а Он отдыхает под березкой. Он теперь с нами, близко, совсем другой, какой-то совсем уж свой. И теперь мы не грешные. Я не могу молиться. Я думаю о Воробьевке, о рощице, где срубил березку, о Кавказке, как мы скакали, о зеленой чаще… слышу в глуши кукушку, вижу внизу, под небом, маленькую Москву, дождик над ней и радугу. Все это здесь, со мною, пришло с березками: и березовый, легкий воздух, и небо, которое упало, пришло на землю, и наша земля, которая теперь живая, которая — именинница сегодня.

Я стою на коленках и не могу понять, что же читает батюшка. Он стоит тоже на коленках, на амвоне, читает грустно, и золотые врата закрыты. Но его книжечка — на цветах, на скамейке, засыпанной цветами. Молится о грехах? Но какие теперь грехи! Я разбираю травки. Вот это — подорожник, лапкой, это — крапивка, со сладкими белыми цветочками, а эта, как веерок, — манжетка. А вот одуванчик, горький, можно пищалку сделать. Горкин лежит головой в траве. В коричневом кулаке его цветочки, самые полевые, которые он набрал на Воробьевке. Почему он лицом в траве? Должно быть, о грехах молится. А мне ничего не страшно, нет уже никаких грехов. Я насыпаю ему на голову травку. Он смотрит одним глазом и шепчет строго: «молись, не балуй, глупый… слушай, чего читают». Я смотрю на отца, рядом. На белом пиджаке у него прицеплен букетик ландышей, в руке пионы. Лицо у него веселое. Он помахивает платочком, и я слышу, как пахнет флердоранжем, даже сквозь ландыши. Я тяну к нему свой букетик, чтобы он понюхал. Он хитро моргает мне. В березке над нами солнышко.

Народ выходит. Горкин с отцом подсчитывают свечки и медяки, записывают в книгу. Я гуляю по церкви, в густой, перепутанной траве. Она почернела и сбилась в кучки. От ее запаха тяжело дышать, такой он густой и жаркий. У иконы Троицы я вижу мою березку, с пояском Горкина. Это такая радость, что я кричу: «Горкин, моя березка!.. и поясок на ней твой… Горкин!» Они грозятся от ящика — не кричи. Я смотрю на Святую Троицу, а Она, Три Лика, с посошками, смотрит весело на меня.

Я хожу по зеленому, праздничному двору. Большая наша лужа теперь, как прудик, бережки у нее зеленые. Андрейка вкопал березку и разлегся. Ложусь и я, будто на бережку. Приходит Горкин и говорит Андрейке, что землю нынче грешно копать, земля именинница сегодня, тревожигь не годится, за это, бывало, вихры нарвут. Хочет отнять березку, но я прошу. «Ну, Господь с вами, — говорит он задумчиво, — а только не порядок это».

После обеда народу никого не остается, везут и меня в Сокольники. Так и стоит наш двор, зеленый, тихий, до самой ночи. Может быть, и входил Господь? Этого никто не знает, не может знать.

Ночью я просыпаюсь… — гром? В занавесках мигает молния, слышен гром. Я шепчу — «Свят-свят, Господь Саваоф» — крещусь. Шумит дождик, и все сильней, — уже настоящий ливень. Вспоминаю, как говорил мне Горкин, что и «громком, может, погрозится». И вот, как верно! Троицын День прошел; начинается Духов День. Потому-то и желоба готовил. Прошел по земле Господь и благословил, и будет лето благоприятное.

Березка у кивота едва видна, ветки ее поникли. И надо мной березка, шуршит листочками. Святые они, божьи. Прошел по земле Господь и благословил их и все. Всю землю благословил, и вот — благодать Господня шумит за окнами."
Свеча

ТРОИЦА!УКРАШАЕМ ДОМ!

Троица Святая,посети наш дом!
Убираем дом наш ветками душистыми,
И травою,и цветами золотистыми.
На траве,в цветах и с ветками зелеными
Встретим Троицу пред древними иконами!

Наш фотоальбом ТРОИЦА! УКРАШАЕМ ДОМ!
https://www.facebook.com/media/set/?set=a.289700867839931.1073741948.100004000613160&type=1&l=44b90a8f86
Свеча

ТРОИЦУ ПРАЗДНУЕМ!


Еще о нас печалуется Троица,
Еще не все мы веру потеряли,
Еще Россия на земле устроится,
И люди утолят свои печали...
(В.Спринчан)

Наш фотоальбом ТРОИЦУ ПРАЗДНУЕМ!